Пишет
Crista Schneider в "Великие инквизиторы"
Хьюстон, у нас проблемы. Взгляд Кристы сначала пробежался по недружелюбным лицам селян, скользнул по строкам загадочного сообщения от заказчика, а затем обреченно замер на внушительной фигуре крогана. Три эти фактора выглядели как веское основание закупиться абонементом к психиатру, а потом построить шалашик из винтовок «Хищник» и два дня жалеть себя любимую в рукотворном храме почетных трусов. читать дальше >>
Должники
ДОЛЖНИКИ ПО ПОСТАМ
Список тех, кто должен пост в сюжетный квест больше четырех дней. Новая Мекка - Урднот Меон
Духи злобы Поднебесной - Оливия Морган
Город грехов - Оливия Морган
Ростки ненависти - Ингус
Эпизод 3.0 [Предел для бессмертных] - Рита

MASS EFFECT FROM ASHES

Объявление


Требуются гейм-мастера. Если у вас есть пара лишних часов в день и вы хотели бы помочь форуму, загляните в эту тему.
Ежемесячные голосования.Тащите сюда отыгрыши, посты и участников, которые запомнились вам в октябре.
Жду тебя! Не забывайте про эту полезную акцию и находите друг друга.
• ВАЖНОЕ НОВОВВЕДЕНИЕ!

Тип нашей игры - эпизоды, рейтинг NC-21. Временные рамки: 2187 год. Жнецы атакуют.
2819 год. Прибытие в галактику Андромеда.
АМС:
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » MASS EFFECT FROM ASHES » События между МE2 и МЕ3 » Эпизод 7.6 [Deceit. Distraction. And a big fucking army]


Эпизод 7.6 [Deceit. Distraction. And a big fucking army]

Сообщений 31 страница 33 из 33

1

http://s2.uploads.ru/h7URD.jpg
Обсуждение

0

31

совместно с мистером Стингером =)

Местность, куда троица летунов ворвалась, подобно урагану, была настолько хорошо знакома Микнарину, что он не заблудился бы здесь, даже управляй он летуном с закрытыми глазами! – но закрывать глаза, разумеется, было невозможно, и потому Микки только щурился, таращил глаза, подмигивал летящим ему навстречу темным улицам и переулкам, и согласно вскидывал громко хлопающие веки, когда стрелок-хомосапиенс из-за его спины поражал очередную цель меткой очередью сдвоенных пулеметов. Усиленные щиты летуна держались просто превосходно, невзирая на атакующую со всех сторон биотику; Микки же, положившись на весь свой опыт, умение, и боевой задор, выписывал в воздухе исключительной замысловатости кренделя, уходя от атак. В другой раз ему вряд ли удалось бы повторить все эти петли, бочки, витки и прыжки, но отчаянное вдохновение летящего к последней грани держало его, в буквальном смысле, на лету.
- Внизу, на восемь часов! – несколько тварей объединили усилия, пытаясь поразить летун неким подобием слаженной атаки – сгустки «деформации» летели залпами, а переулок был чересчур узким, а здания – высокими, дабы стрелок-хомосапиенс смог занять удобную позицию для наведения и поражения цели. Микки пришлось увалиться влево, и набрать высоту, дабы уйти из зоны обстрела – когда же они поднялись, то взору их предстало то, чего ему-то, с его превосходной фотографической саларианской памятью, не забыть никогда.
Сине-фиолетовые фосфоресцирующие комки, точки и потоки заполняли улицы группировки словно ядовитыми потеками, катились омерзительной жижей среди пылающих огней, среди горящих складов и зданий. Что за сила привела их сюда, какие неумные и попросту безумные личности выпустили этот ад на Омегу? Напустили? Микнаринов орган для перекачивания крови болезненно сжался, а во рту резко стало сухо и горько, как если бы он чуточку переусердствовал с таблетками из прессованной гори-травы.
- Аррн! – наушник прорезался повелительным голосом самки хомосапиенс. – Поддержите юго-запад, ребятам там приходится туго, - Микки затарахтел веками, словно очнувшись, словно придя в себя – голос Мойры Вейн вырвал его из непривычного саларианцам оцепенения, и позволил вновь взять себя в лапы. Летун загудел, уходя в вечную тьму, над кроваво-красным и мертво-синим месивом, покрывшим Омегу. Юго-запад – старая многоэтажка, смахивающая на окурок сигары, с тысячу раз расстрелянными или вынесенными биотикой стеклами, сейчас была облеплена тварями, будто плесневыми наростами.
- Мик, с боезапасом плохо, - предупредил саларианца стрелок-хомосапиенс, и Микки часто-часто закивал, переключая внутренние каналы связи.
- Гори-трава – сигаре! Мчимся на начинку! Огоньку не найдется? – в динамике, сквозь трескотню взрывов, и утробное биотическое гудение, прорезалось что-то вроде «…дьмой этаж!» Микки кивнул, направляя летун к многоэтажке, с самого верхнего уровня которой темноту так и рассекали синеватые очереди сопротивляющихся бойцов «Затмения» - измотанных, но стойких до последнего патрона!

- Стингер, что ты делаешь?! Выруливай! – голос фантома, как стакан холодной воды, выплеснутой в лицо, пробудил Джона от секундного транса. Штурвал резко натягивается на себя. Педаль, что есть силы, вдавливается в основание аэрокара. Инертная сила впечатывает тело в спинку кресла. Внутренние органы сдавливаются под накатившим давлением.  Становится тяжело дышать. Сердце бешено стучит от прилива адреналина. Выдох. Наконец-то, долгожданное чувство присутствия – ощущение жизни в отдаляющемся от разума теле. Иногда хотелось верить в благосклонность судьбы, но Джон, вырисовывая самоубийственные воздушные петли, имел дерзость оставаться непреклонным скептиком. Сколько ещё он будет заигрывать с фортуной? Сколько ещё холостых выстрелов сделает везение, прежде чем  азарт прострелит голову жизни?  Шесть?  Четыре?  Два…  чертовых метра до столкновения с землей!
- Да, я как раз собирался, - вранье. Такое уже бывало раньше - мимолётное забвение. Стоит только сесть за руль и разогнаться, как рассудок уже ослеплен жаждой скорости.
« - Пора завязывать со старыми привычками»
- Они всё ещё не заметили нас, -  голос Вуда вновь звучал отрешенно, не смотря на волнение парой секунд ранее. У Джона даже складывалось ощущение, что где-то внутри фантомов был установлен автоматический переключатель на «вкл./выкл.»  эмоций.
- Что-то мне подсказывает, что это наше везение скоро сыграет в ящик, - ворчливо отрезает Стингер, разглядывая через окно оживленные перестрелки между «Затмением» и адъютантами, - Черт…
Руль резко уходит влево, а ремень безопасности неприятно въедается в плечо. Пара балок задетого крана-погрузчика слегка повреждает обшивку аэрокара. Хотя спонтанной посадке это не особо мешает, недостроенное здание на базе «Затмения» поневоле становится стартовой точкой для начала диверсии. Прокручивая в голове картину с трёмя замаячившими летунами на горизонте, Джон чувствует на себе чей-то пристальный взгляд. Рефлекторно повернув голову к фантому, он, не дожидаясь вопроса от напарника, сразу даёт ответ:
- Нужно разделиться. Я отвлеку на себя внимание летунов. Всё равно, пока они маячат над  головой, нам и шагу не сделать, не схлопотав летящую ракету в затылок. Бери взрывчатку и сровняй с землей этот инопланетный термитник, а я попытаюсь выиграть для нас время. 
- Остаёмся на связи, - Вуд в знак согласия сделал легкий кивок и покинул аэрокар, попутно забирая с собой несколько контейнеров с взрывчаткой. Благо их хватало на ещё один, не столь масштабный, но не менее яркий фейерверк для «Затмения».
Провожая спину фантома задумчивым взглядом, Джон заводит мотор. Пальцы цепко сжимаются на руле, от чего кожа на ободе издаёт еле слышный звук натяжения. Топливо преобразуется в ярко-голубые языки пламени, струящееся из торпед аэрокара, и тот резко взлетает ввысь. Что-что, а «Затмение» явно обожало свой «металлолом», ибо летал он вполне себе добротно, не смотря на дешевизну комплектующих. К приятному удивлению, вокруг всё ещё царил хаос. Кажется, адъютанты неплохо справлялись со своей работой без посторонней помощи. Стингер даже засомневался на счёт контроля «Цербера» над распространением «заражения».
« - Это не твоя забота» - равнодушно возразил внутренний голос, и мысли вновь стали пусты, будто по чужой указке. 
«Капканом» для летунов предполагалось сделать одно невзрачное серое здание, такое же грязное, как немытая год пепельница. Кран с клин-бабой неподалеку показательно свидетельствовал о том, что дом собирались сносить, а «цветущая» коррозия на подъёмнике с разбросанными банками из под пива вокруг, что всё никак, да никак не снесли. Дескать, руки у бригады строителей были заняты более важным делом. Но не страшно, ведь сегодняшний день мог легко исправить положение.
Затормозив напротив входа у полуразрушенного здания, Джон спешно покинул аэрокар. Улицы, кишащие монстрами, начинали упрощать задачу. Сконцентрировавшись на контроле сознания адъютантов, Стингер вошел в здание. Запах пыли и разложения резко ударил в нос, от чего лицо исказилось от отвращения. Кажется, монстры уже успели добраться до местных обитателей. Пульсирующие синим светом во тьме гусеничные головы адъютантов в одночасье поворачивались в сторону Джона. Что-то цеплялось за ногу. Рука. Ещё человеческая.
- По..мо..ги..те, - прошептал болезненный голос азари в желтой броне.
Но мужчина, грубо дернув ногой, продолжил свой шаг.
- Про-шу вас, не бросайте, - тонкие пальцы отчаянно цепляются за конец черного плаща, что заставляет идущего мужчину вновь остановиться, - Не бросайте меня…
Неохотно, но Джон, всё же, поворачивает голову в сторону инопланетянки.
- Глаза… такие же… глаза… как у них… монстр… А-а-а!!! НЕТ! Кх-р-р, - клешня адъютанта намертво впивается в тело наёмницы, тут же запустив стадию трансформации. Синтетические трубки вываливаются изо рта и «подключаются» к брюху, после чего медленно распускаются по остаткам конечностей синтетическим «заражением». Отметив, что этого достаточно, Джон опускает руку и медленно разжимает свой кулак, «держащий голову» - адъютант синхронно освобождает клешню от головы азари. В этот же момент лифт открывается, а из него выбегают наёмники «Затмения». Джон скрывается за одним из монстров, а остальным приказывает напасть на врагов.
Численный перевес наряду с узкими помещениями играет на руку адъютантам и те без особых потерь разбираются с отрядом наёмников. Здание уверенно продолжает наполняться новообращенными монстрами, что ожидаемо, привлекает к себе внимание злосчастных летунов.
- Седьмой этаж, - послышался голос из передатчика, который Стингер снял с трупа наёмника. Джон терпеливо ждал их всё это время, сидя за креслом крана. Ждал, чтобы вовремя нажать одну единственную зеленую кнопку и…
- Б-уу-ум…
Снести этот «чертов окурок» вместе с «Затмением», адъютантами и подлетевшими летунами. Заденет их или нет – уже без разницы. Шуму будет порядочно, а значит, у Вуда будет достаточно времени, чтобы довести это шоу до феерии и кульминации…
***
Фантом, облаченный броню инженера «Затмения» (которую он «раздобыл» по дороге) направлялся в сторону главного штаба наёмников. В руках у него был большой ремонтный кейс, в котором хранилась взрывчатка. Казалось бы, он соблюдал все правила конспирации и маскировки. И на первый взгляд, всё шло слишком гладко. Но, как говорится: «Ещё не вечер».

Саларианские эмоции быстры, как и вся жизнь саларианцев, как их мышление! Ловкие лапы Микнарина направляли летун к «окурку», а его замечательная умная рогатая голова успевала размышлять о том, на всей ли станции сейчас творится нечто подобное, или это только ребятам в желтой форме столь не повезло сегодня? Ответов, разумеется, не было, а осознание того факта, что «Затмение», возможно, приняло на себя основной удар неведомых захватчиков, было чересчур слабым утешением.
- Гори-трава – сигаре! Как слышно? – связь шипела белым шумом. – Сигара, ответьте! – уклоняясь от пущенной в летун сингулярности, Микнарину пришлось дать резкий крен вправо, сбоку темного силуэта высотки.
- Аррн, они прекратили стрелять, - послышался глухой голос стрелка-хомосапиенса, и физиономию Микки свело в мучительной улыбке – широченной, чуть ли не до самых слуховых отверстий.
- Кажется, у меня паралич лицевого нерва! – радостно провозгласил саларианец, поднимая летун. Сине-фиолетовое месиво, теперь светящееся там, откуда еще недавно бодро сверкали очереди, получило двойной гранатный залп, стрелок отборно выругался, ударив по гашеткам. Бесполезно, бесполезная трата и без того иссякающих боеприпасов! – Микнарин так и хотел сказать об этом своему напарнику, но слова, похоже, зацепились за изгибы его улыбки.
- Мы опоздали, Мойра! – хомосапиенс резко обернулся на Микнарина, который говорил об их поражении, о крахе самым бодрым, самым радостным тоном, на какой только был способен. – Какие будут указания? - улыбку заклинило, дыхание заклинило, саларианца заклинило.
- Всем бойцам! – каналы связи вздрогнули. Гибнущие наемники, рассеянные по территории группировки, «сущий сброд», по высоконравственному определению обитателей абсолютно иных миров, встрепенулись.
- Начать эвакуацию! Уходим в туннели! – о, ближайшие к позиции Мкнарина входы в туннели находятся у старых ангаров!
Мойра Вейн сейчас словно пряла нити жизней своих подопечных, своих бойцов, своих соратников, подобно своим тезкам-пророчицам из человеческой мифологии, и она просто не могла их подвести. Эвакуация – да, единственный выход, единственный способ выжить. К докам не пробиться, тому подтверждение – погибший отряд Тёрнера, но «Затмение» может уйти в тень – в станционные туннели.
- Принял! – выкрикнул Микки, зло и радостно, быстро-быстро хлопая веками, чтобы картины ада хоть на мгновение слились во что-то непонятное, чтобы не помнить, не запоминать – а фотографическая память выжигала на сетчатке все, все-все, до малейших деталей. Разрушенные здания, взметающихся до сумрачных небес пожары, выжигающие остатки кислорода, и тела, тела, бесчисленные тела – то поднимающиеся, то падающие. Монстры превращали умирающих в себе подобных, но! – и тут микнаринов орган для перекачивания крови победно дрогнул, на мгновение! – многие твари после обращения не делали и десятка шагов. Это они падали, безжизненными кучами, и их таких вот становилось все больше.
«Каждый за себя», - они атаковали короткими очередями, меткими и уверенными, оттого что именно сейчас, в этот страшный миг разверзающегося ада, им было что терять – просто раньше они этого не осознавали так. Ни злой и лихой стрелок-хомосапиенс, имени которого Микки попросту не знал, ни азари-охохотница, которая, роняя лиловую кровь сквозь окутавшую ее тело пелену вражеской «деформации», стреляла из «палача» по наседающим тварям, помня про то, что надо оставить последний патрон – для себя… ни сам Микнарин, со своей застывшей, заклинившей улыбкой саларианца, которому надо быстро думать, быстро делать, и быстро реагировать, а также быстро переживать все, что на него обрушивается – но в том-то и дело, что рушилось бесконечно, и просвета впереди не было. Госпожа Т’Лоак покинула Омегу, надежды на помощь извне попросту нет, ведь как показали недавние события, все остальные группировки (исключая незнакомых, малозаметных и все-таки исключительно благородных наемников из «Когтей) будут лишь рады прибыть на готовенькое.
Все, что осталось у «Затмения», пожираемого сейчас в буквальном смысле – это они сами.

Мойра Вэйн, ставшая лидером «Затмения» в эти кровавые и короткие часы, не теряла присутствия духа. Ее командный центр уходил в полуподвал, и потому был недурно защищен снаружи хотя бы своим местоположением; женщина с немыслимой скоростью касалась клавиатур и консолей, не отрывая напряженного взгляда от плеяды мониторов. Вот погасла еще одна точка – уничтожен отряд! – ничего, ничего, послать сигнал ближайшим, пусть отступают, точка отхода в виде люка станционных туннелей совсем рядом, меньше сотни метров. И о том, что надо делать с люками, ей повторять не нужно.
Одной рукой она переключает каналы связи, а другой, даже не глядя, спешно переводит средства. Кредиты, кредиты, все то виртуальное, неосязаемое, но такое весомое, утекает со счетов отделения на Омеге на депозиты главного отделения. Связь не отсечена – прекрасно. Пока у Мойры Вейн есть связь, она побеждает.
Женщина, потерявшая когда-то все, бывшая пленница в организации наемников, не боится погибнуть, ее не пугают ни взрывы, ни пожары… ни потери, пускай и каждая отдается в ней старой, давней болью. Она ненавидит терять, но это – война.
«На войне как на войне», - она указывает путь отступления еще одному отряду, в этот момент одна из консолей гаснет, вслед за ударом, сотрясшим ее полуподвал. Некогда! – Мойра Вэйн переключается на другой экран, катнувшись на своем вращающемся стуле. Полумрак, вспышки в нем, блики мониторов, белый шум, провода, кабели, консоли… здесь ее и похоронят, в ее уютном, привычном мире. Сухие губы женщины тронула столь редкая для нее улыбка. Капитан, она – капитан, а «Затмение» - ее гибнущий корабль, который она не покинет. Но перед этим она заманит как можно больше тварей, лишивших жизни ее людей, на это самое гибнущее судно.

Отредактировано Micky Arrn (9 октября, 2016г. 04:01)

+3

32

[AVA]http://funkyimg.com/i/2mmFu.jpg[/AVA]
[NIC]Gregory Wood[/NIC]
Совместно с Micky Arrn

Disconnect and self destruct one bullet at a time?
What's your rush now, everyone will have his day to die

База «Затмения» лежала, как на ладони, утопая в череде взрывов и локальных перестрелок. Было даже как-то занимательно смотреть за тем, чем оборачивались для наёмников последние минуты их жизни. Переулок из складов и технических помещений плавно сменился другим. На этот раз, зажатый в угол штурмовик, попал в клешни к монстру. Даже будучи предрешенным к мучительной смерти, мужчина собирался бороться до самого конца. С захваченной в клешню головой, он с яростным криком продолжал нашпиговывать монстра свинцом, до тех самых пор, пока термозаряд в его винтовке не истощился. Фантом медленно разжал кулак и продолжил свой путь, не останавливаясь и не оборачиваясь. Чем-то, даже бойцы «Затмения» вызывали у него уважение. Хотя Омега и была помойкой в глазах любого церберовца, для многих наёмников этот астероид оставался домом. И от части, Вуд не мог их осудить за желание защитить её. Они все боролись за что-то своё. И будь, Т’Лоак не такой самовлюбленной стервой, многим жителям Омеги не пришлось бы сейчас переживать то, что сейчас происходило. Но от судьбы не сбежать, а за подобную судьбу пускай омеговцы благодарят свою дезертировавшую «королеву», которая трусливо поджав хвост, скрылась со станции. Сожалел ли фантом о том, что делал сам? Отчасти да, отчасти нет. С одной стороны, ему было жаль людей, даже тех, кто сейчас против него и боролся, а с другой, нет, потому что они осознанно сделали выбор, да ещё и не в пользу своего рода. Конечно, была ещё та нейтральная сторона, которая обычно просто становилась заложником обстоятельств – мирные жители. Но, в конце концов, это война, а война никогда не меняется. Хотя пока Грегори был уверен в том, что его сестра была далеко от этого проклятого места, он готов был выжечь здесь всё дотла, даже с мирным населением. Даже если ему придётся сгореть самому…

***

- Эй, ты куда? –  боец в желтой броне остановился, переводя дух, - Вейн велела отступать от главного штаба! Пошли, там нашим около туннелей совсем жарко приходится!
- Сзади!
- А… что? Кх… - резкий хруст сломанной шеи закончил этот короткий диалог. Фантом наклонился к телу наёмника и снял с него коммуникатор, подсоединяя его к своему шлему, после чего продолжил свой путь, переступая убитого.
Оказавшись "на пороге" штаба Вуд оглянулся по сторонам. Вход был, совершенно, не защищен... или хотел казаться не защищенным? Коммуникатор «Затмения» продолжал раздражающе шипеть, не давая фантому никаких точных наводок от противника.
« - Слишком просто» - констатировал про себя мужчина, но, всё-таки, продолжил шагать вдоль поврежденных коридоров, в которых, то и дело пропадало освещение.
Сейчас ему даже не приходилось видеть адъютантов. Чтобы контролировать, достаточно было ощущать их присутствие неподалеку. Что самое по себе наталкивало на мысли о том, насколько устройство изменило его самого. 

Казалось, что сердце так и колотится в кончиках пальцев, снующих по голографическим клавишам. Мойре Вэйн не хватает дыхания; в ее полуподвал сочился едкий запах поражения – запах дыма, паленой изоляции, и использованных термозарядов. Она знает, что это лишь игра воображения, что в штабе, в его коридорах, уже все давным-давно все отстреляли, что здание пусто и мертво, как выброшенная на помойку коробка, и здесь нет термозарядов, что могли бы тянуть этим кислым запахом – но она втягивает жесткий воздух носом, резко поворачивается на своем стуле, и вскидывает глаза на верхний из плеяды мониторов, тревожно замигавший. Еще не все датчики движения повреждены, еще не все камеры оказались сбиты шальными пулями, или же снесены биотикой – и водопад картинок с невероятной скоростью так и сыплется перед ее глазами, на мерцающем экране монитора. Пустые коридоры ложатся угловатыми полосами отсветов на ее лицо, а  слух лихорадит какофония войны, ада, разверзающегося за пределами ее мирка.
Движение? Движение, точно. Но ее приказ был абсолютно конкретен. Всем – уходить, она же останется здесь. Ключи доступа к файлам «Затмения» спрятаны в надежном месте, какой-то минимум средств организации сохранен. Те, кто выживет, сумеют этим воспользоваться. Лишь бы выжили! А она остается здесь.
«Я остаюсь», - шепчут сухие губы, а покрасневшие глаза впиваются взглядом на мелькнувшую в обзоре камеры голову. Человек? Точно, не азари. Форма «Затмения». Кто-то пришел забрать ее отсюда? Приказу вопреки? – сигнал коммуникатора движется алой точкой по схеме коридора. А за ним…
Изображение на мониторе застыло, потому что Вэйн не могла заставить себя снять палец с кнопки, задержав прокрутку. В развороченную стрельбой дверь штаба медленно втягивались те самые твари, что наводнили Омегу…
«Прекрасно», - оглушительно громкий щелчок кнопки интеркома.
- Тони! Тони, я приказала отступать! Какого черта ты здесь делаешь?! – звонкий выкрик в движущуюся алую точку сквозь шум и помехи. Ну же, давай, моя рыбка. Глотай крючок.
- Уходи немедленно! Обо мне не думай!

Прорезавшийся женский голос сквозь коммуникатор заставил монотонный ритм сердца фантома пропустить удар.
« - Наверно, это и есть та самая Вэйн, о которой упоминал наёмник», - первая очевидная  мысль, что приходит в голову тут же начинается глушиться шепотом сомнений.
« - Тони? Наверно, это коммуникатор того наёмника, которого я убил. Не думай обо мне, уходи… Она здесь одна. Слишком медлю. Нужно ей что-то ответить. Но она уже могла что-то заподозрить. Нет времени на сомнения. Подыграю ей». Заприметив уцелевшую камеру около потолка, фантом приподнял к ней голову.
- Тебе не обязательно оставаться здесь одной. Ещё не поздно отступить вместе со всеми, - голос Вуда прозвучал обеспокоенно, не наигранно, будто он и на самом деле являлся тем самым товарищем, которому не безразлична судьба своего соратника, но, всё же, он продолжал сомневаться в своём ответе, ведь Вэйн могла просто проверять его.

По горлу прокатилось горечью, и Мойра сильно сглотнула, гася отзвук выдоха, чтобы не выдать себя, не дать волнению взять над собой верх, и чтобы тот, с кем она разговаривает, не уловил ее настроя через фонящую линию передатчика. В голове роем взвились десятки, сотни мыслей, каждая из которых билась итоговым вопросом, не дающим надежды: «КТО???»
Этот, с коммуникатором Тони, сказал «отступить». Отступить.
Они не отступали. Они уходили – во тьму, на темную сторону станции, в свое Затмение.
Прокушенная до крови губа засаднила болью. Мойра Вэйн коснулась кнопки интеркома закаменевшим пальцем.
- Ты видел… Тёрнера, Тони? – слова давались тяжело, будто бы она спрашивала о ком-то невероятно важном. Имеющем наибольшее значение. – Если увидишь, передай ему… да ты знаешь. Уходи, пожалуйста. Я останусь. Найди Тёрнера, и вы спасетесь. Прошу тебя, найди его, - просьба прозвучала тихо и искренне, потому что, глядя на тянущиеся по коридорам туши уродов, Мойра Вэйн ничего так сильно не желала «Тони», как найти Тёрнера – на том свете.
По интонации женщины складывалось впечатление, что она повелась, но, всё же, эта её еле заметная дрожь в голосе... Она просто могла колебаться, в конце концов, слабый намёк на выживание  порождал вялую надежду на спасение, хотя Вэйн устойчиво продолжала противиться. Вуд было хотел что-то ответить как чувство стороннего присутствия остановило его. Адъютанты. Он слышал их в своей голове, словно, электронные помехи на телевизоре. Всё это время эти особи тянулись за ним, как за маяком. 

« - Стоп, она же видит меня. Твари рядом, а, значит, она должна видеть и их. Тогда почему она не предупреждает меня? Не пытается остановить?» - мысленная цепочка быстро приводит к очевидному выводу: Вуд не прошел проверку Вэйн, и, теперь она пытается от него избавиться. Только вот она не знает, что адъютанты не тронут того, кто ими управляет... пока не знает.   
Резко поставив кейс на пол, фантом открывает его, вытаскивая, завернутый в испачканную белую ткань, меч.
- Ты же понимаешь, я не уйду отсюда... Вэйн, - с встревожено-дружественного, тембр мужчины стал пугающе холодным, особенно, его последние слова, которые больше звучали как: «ты просто не уйдешь отсюда живой». Точный выстрел в камеру с «Палача» заканчивает их короткий диалог. С нерасторопного ранее шага, фантом переключается на бег, проносясь по длинному коридору на пути к командному центру, где сидит его последняя цель...

Сердце екнуло, пальцы впились в голо-клавиатуру, скрежетнув ногтями по столешнице. Игры кончились, так?
- Ты действительно не уйдешь отсюда, - прошептала женщина шелестящему белому шуму на мониторе. Мгновение, переключиться – но другая камера ловит лишь ускользающе быстрое движение. Быстрый!
Не купился на ее уловку с Тёрнером, вернее, будто бы попросту ее не заметил. Любой здравомыслящий боец «Затмения» сказал бы Мойре, что она рехнулась, Тёрнер уже мертв… а этот… Да чего уже там.
Пустое кресло на колесиках медленно покачивалось. Мониторы шелестели белым шумом, мерцая на сгибах проводов, что змеями устилали пол, вперемешку с пустыми стаканчиками из-под кофе, что когда-то приносил старина Микки, неизменно с какой-то своей травкой, и блинами. Блинами, матерь божья!
Как давно все это было.
И больше этого не будет.
«Поймай меня, если сможешь», - насмешливо зажглись мониторы, стоило фантому оказаться на пороге командного центра. Пустое кресло на колесиках все так же медленно качнулось, слегка разворачиваясь.
«Я знаю, ты хочешь», - тебе это нужно, кем бы ты ни был. Твари не нападают на тебя – Мойра Вэйн видела это на изображениях с камер наблюдения. Значит, ты с ними заодно. Кем бы ты ни был, быстрый и с мечом, добро пожаловать в ад.
Полуподвальный склад осветился красным, заполнился лязгающим лаем. ФЕНРИСы, активированные последним капитаном «Затмения», ринулись по коридорам. Ожили замершие ЛОКИ. Тяжело поднялись ИМИРы, смертоносными очередями расплескивая синюю жижу мертвых тварей – уже мертвых тварей. Точный залп ракетницы разнес командный центр – врагу ничего не достанется. Робот остановился в дверном проеме, простреливая пространство того, что некогда было мозгом «Затмения» здесь, на Омеге.
Эта отчаянная женщина... было глупо считать, что она так легко сдастся. Вуд едва успел нырнуть в укрытие от пульта управления, прежде чем оживший ИМИР не превратил его тело в мокрое место, в которое уже успели превратиться парочка адъютантов. Как по команде вся комната в одночасье стала кишить роботами. Подобно тараканам к фантому начали стягиваться ФЕНРИСы и ЛОКИ. Нужно было действовать быстро. Фантом на пару секунд выпрямился, мощные сине-фиолетовые сгустки нулевого элемента сорвались с его рук убийственным биотическим лучом – фазовый дезинтегратор разнёс обшивку робопсов в щепки. Кувырок в сторону, за обрушившиеся обломки стены, плюс ещё один смертоносный выстрел ИМИРа удалось избежать.

« - Черт, нужно что-то сделать с этой махиной» - простреливая очередную голову ЛОКИ, Грегори попутно оглядывал местность. Ему нужно было что-то, что могло переломить ход битвы и дать преимущество. Заваленный выход. Не то. Бронебойное стекло с видом на внутренний холл. Не то. Поврежденные провода электросети. Слишком далеко.  Хотя... вокруг отсутствует жидкость. Не получится. Инженерный лаз. За ИМИРом. Не добраться. Вентиляционный люк. Вот оно. Стоить рискнуть!
Активировав тактическую маскировку, фантом стал полностью невидим для роботов и прочих сканеров, что могли его обнаружить. Один ловкий прыжок с толчком от стены позволил ему зацепиться за решетку и нырнуть внутрь трубы. Пока выжившие адъютанты продолжали отвлекать на себя внимание (хотя и недолго), многих ЛОКИ им удалось унести за собой в могилу. Тихо и быстро проползая вдоль вентиляционных труб, Вуд остановился и затаил дыхание: ИМИР находился почти под ним. Шмальни он ракетой в потолок, весь план закончился бы ещё быстрее, чем успел бы начаться. Но, к счастью, робот этого не сделал. Вэйн потеряла фантома из виду, и ИМИР просто продолжал вслепую палить из турели в воздух на «авось заденет». Всё, что было нужно – это выждать подходящий момент, когда оружие робота перегрелось бы. Тех несколько секунд затишья должно хватить, чтобы... выбить биотикой решетку, спрыгивая на ИМИРа, обхватив ногами его голову. Меч, вознесенный двумя руками, резким ударом входит в незащищенные щели робота, повреждая центральные микросхемы. Рычажный рывок рукояти на себя, потом от себя, а затем перпендикулярно себе, и, «рисунок» треугольника успешно завершается предсмертным треском поврежденных двигательных модулей. Парализованный ИМИР синхронно опускает свои пушки по мере того, как меркнут его красные светодиоды на корпусе.
Спрыгнув с робота, Вуд было расслабился, отойдя от него на несколько метров, как, вдруг, эта обездвиженная махина, неожиданно рванула на всю комнату. Ударная волна впечатала тело фантома в стену с треском ребра и несколькими ожогами, которые даже проели обшивку желтой брони сквозь наспех созданный биотический щит. Вуд болезненно приподнялся, с рыком сдирая расплавленный шлем с головы. Теперь можно было увидеть, насколько «нечеловечным» казалось лицо фантома: его седые волосы слиплись с запекшейся кровью на щеках, сквозь шрамы которых виднелась работа инородных микросхем; единственный уцелевший глаз издавал блеклый синий свет, проседая в посеревшую от имплантатов глазницу. Мужчина посмотрел на ожог левой руки, пламя полностью проело кожу, синие огоньки сквозь его вены в бешеном ритме забегали, словно, пытаясь восстановиться от нанесенного урона. И, действительно, боль начинала утихать, а сухожилия сжиматься с прежней силой. Вскоре агония отступила по всему телу. Опираясь на меч, Вуд медленно поднялся на ноги и более уверенно зашагал к инженерному лазу. Постепенно его шаг выравнивался, пока от нанесенных увечий, казалось бы, не осталось и следа. Ловко соскользнув с лестницы, он приземлился на уровень подземного ангара, где его тут же встретил шквальный огонь противника. Снова роботы. Повсюду. Но на этот раз без ИМИРов, а, значит, будет легче... должно быть.
- Хватит прятаться, Вэйн, – гневно выкрикнул фантом, разрубив нескольких ЛОКИ напополам резким дуговым ударом меча, а, затем, схватив оторванную руку робота, швырнул её в сторону, прячущейся в укрытии женщины, в знак открытой насмешки.
Большинство пуль противника поглощал его барьер, от остального он просто уклонялся, рисуя в воздухе молниеносные кувырки и пируэты, постепенно приближаясь к той, что всё ещё продолжала прятаться за грудой «подручного металла». 

В подземном ангаре великое множество укрытий, но Мойра Вэйн видела, насколько быстр ее враг, а уж насколько смертоносен, может просчитать. Он здесь один? Сколько еще идет за ним по пятам, таких же, быстрых и с мечами? – пока она видела только тварей.
В любом случае, отступать ей некуда. Это последний рубеж.
Вспышка инструментрона. ЛОКИ, скукожившийся в углу, поднимается, и движется на полусогнутых ногах за груду в углу, некогда бывшую челноком, сброшенным здесь на ремонт. Ведущий чуть вверх выход из ангара кажется таким далеким – он минимум, в сотне метров от Мойры Вэйн, и он безнадежно запечатан. Она сама заблокировала створки, до последнего момента, до последней вспышки.
Перебежать ближе к несущей стене. Лязгает фонарь кабины. Активация… Поехали! Вовремя – сверху уже прошелестело мягким прыжком. Ее враг шел за ней по пятам. Женщина зажала себе рот рукой, увидев это лицо – вернее, то, что от него осталось. Человек?
«Не-человек».
ЛОКИ, которого Мойра Вэйн перенастроила и спрятала за покореженным челноком, выпускает короткие, рваные очереди, будто в буквальном смысле отстреливается. Простая машинка, будто чайник, и управлять ею удаленно также сложно. Пускай, пускай. «Это последний рубеж», - пульсирует жилка на виске, и улыбка снова слабо трогает искусанные губы. По обшивке старого челнока с лязгом ударяет отрубленная рука робота. ЛОКИ, умница, стреляет. Пусть ее враг думает, что по нему стреляет сама Мойра Вэйн.
Ну уж нет. Она слишком плохой стрелок.
Груда покореженного металла, старых обшивок, и частей роботов вдруг поднимается с жутким грохотом, который прорезает знакомый воющий звук выпускаемой ракеты. Она ввинчивается в воздух, отмечая его дымным следом, и ударяет в стену буквально рядом с мечником. Последние куски обшивки валятся наземь, и вздрагивают и хрустят под тяжелой поступью робота. Пространство озаряется синим электрическим светом – то, над чем Мойра Вэйн работала последние месяцы, не зная и не гадая даже, что Омегу так скоро перевернет с ног на голову, то, чем она гордилась по праву, и что конструировала с помощью инженеров «Затмения», порой рискуя жизнью, сейчас шло на ее врага-акробата. Переделанный тяжелый робот с кабиной пилота, с наводящимися ракетницами, сдвоенным пулеметом, и активным электрическим щитом, поражающий разрядами тока всякого, кто подойдет слишком близко. Трескучая игрушка, предназначенная для убийственного десанта, слишком дорогая, чтобы оказаться в массовом производстве, и слишком опасная даже для своих.
Но ее враг об этом не знает.
Сдвоенный пулемет наполнил ангар смертью. Гранаты вырывались из дула регулярно. Каждые десять секунд. Каждые десять секунд.
Кажется, у нее даже замедлился пульс. Кажется, она уже даже не слышит треска и завывания синих молний, окружающих ее капсулу – кабину пилота. Ведь она запечатана здесь, точно так же, как запечатаны двери ангара. Скоро система охлаждения перестанет справляться с нагрузкой, и молнии – ее защита – уничтожат робота, разнесут на куски вместе с ее телом. Наверное, это будет не больно. Главное – успеть.
Она привыкла к многозадачности, технику-программисту без этого никак. Она еще умудряется посылать импульсы на неактивных роботов, тех, которые не пострадали от ее же шквального огня. Больше роботов, больше. И больше тварей – вон они, как мерзкое желе, каплями сочатся через инженерный лаз. Они стягиваются сюда, и это значит, что план Мойры Вэйн работает.
Граната. Серия выстрелов. Где ты, не-человек-невидимка? Женщина еще успевает сделать шаг в своем смертельном доспехе – боевом роботе, как намертво запечатанные двери ангара сносит взрывом буквально вонзившегося в них летуна.

Из огненной геенны взрывов и гранатомётных залпов на стекло кабины приземляется мужской силуэт. Обугленная броня продолжает пылать на нём, как на демоне, восставшем из преисподней. Он смотрит на женщину своим единственным ярко-голубым глазом, занося меч над головой. В его холодном нечеловечном взгляде нет места ярости, лишь смиренное осознание того что он обречен погибнуть здесь. Острый как бритва меч пробивает кинетические щиты, и мощные разряды электричества, словно змеи, опутывают тело яркими молниями. Мышцы судорожно сокращаются, но голоса в голове неустанно твердят завершить удар и утащить в ад за собой Вэйн.  Ещё один толчок и острие меча глубже вонзается сквозь стекло. Пули роботов продолжают разрывать спину, дробя кости и позвоночник смертельным огнестрельным залпом. Сгусток алой крови вырывается изо рта: прострелены легкие. С такими повреждениями он давно должен был упасть замертво, но кто-то продолжает держать его в этом мире... кто-то заставляет его терпеть всю эту невыносимую боль... до тех пор, пока... пока... рука постепенно не отпускает меч, а тело медленно скатывается, падая под ноги роботу. Впервые Грегори рад тому, что у него больше нет сил. Впервые этот безустанный шепот в голове умолкает. На душе становится невообразимо легко и радостно. Свободно так, как никогда не было прежде.

« - Я свободен. Наконец-то... я свободен, Крис» - ярко-голубой глаз медленно тускнет, прерывая свечение вместе с последним вздохом изувеченного фантома.

+3

33

Летуны стройным клином ушли в тени башен, с основанием одной из которых происходило что-то исключительно неприятное: сильно накренившись, она с лязгом, вибрирующим в слуховых отверстиях и барабанных перепонках, рухнула наземь, задев бок уходящего в вираж летуна. Крыло загорелось, заискрило, и нерасторопный пилот вместе с наводчиком рухнул туда же – наземь, в месиве пылающих обломков летуна. Потери, потери, потери, потери! – несть числа было им в этот самый черный день – черный и для Омеги, и для «Затмения». Микнарин с силой ударил лапой по панелям, подныривая под резкий угол башни, косо рухнувшей, над полыхающими обломками, безошибочно зная, что делает нечто совершенно бессмысленное и бесполезное, в таком крушении никто не выжил.
- Аррн, ты что делаешь? – предсказуемо, о, до чего предсказуемо воскликнул хомосапиенс, имени которого Микки не знал, отчего-то не знал, что для него было исключительно странно, но он извинил себе эту несвойственность, что также было абсолютно ему несвойственно – ему, Микки Аррну, компанейскому парню, замечательному, исключительно внимательному и дотошному саларианцу, кулинару и кофевару!... Салари…
- Сказано же отступать, Мик! – хомосапиенс неловко дернулся на своем месте, пытаясь обернуться, посмотреть на Микнарина, но тот резко рванул летуна в сторону, так, что стрелок лишь мотнулся туда-сюда, с нецензурной бранью.
- Аррн, не дури, давай отступать, Вэйн передала координаты, - мокрое от пота лицо хомосапиенса блестело в тусклом свете душной, крохотной кабины, воздух которой, казалось, превратился в ядовитый, разъедающий глаза и легкие газ. Хомосапиенс старался говорить спокойно, очень спокойно, и его голос заставил морду Микнарина слегка шевельнуться, на которой все так же сияла заклинившая, застывшая улыбка.
- Верно ли я понял, друг мой хомосапиенс, - сквозь улыбку, сквозь сведенные судорогой мышцы морды, заговорил Микки, твердой лапой направляя летуна навстречу сияющему вдалеке, на месте базы «Затмения», сине-фиолетовому месиву, - что у нас почти не осталось боеприпасов?
- Ты точно, рехнулся, - довольно оскалился хомосапиенс. В «месте тайн» воцарился хаос, прежнему не оставалось места, былое стремительно уходило в небытие, но Микнарин продолжал упрямо – исключительно негибко для себя! – цепляться за него, за свое прошлое, за свою жизнь и существование не только как факт, но и как явление. За свое «Затмение».
Он возвращался на базу, чтобы попытаться спасти хоть кого-то, ведь простейший математический анализ, с учетом потерь – опять потерь! – и прочего, приводил к выводу, что базу организации покинули далеко не все, ибо, если все же база пустует, и там осталась лишь Мойра – координатор, то это означает, что потери «Затмения» в этой войне поистине катастрофические, и их, наемников, буквально почти не осталось; и каково же было удивление и радость Микнарина, когда с его летуном поравнялся еще один, приветственно покачавший крыльями.
- Куда-то собираетесь? – прорезался ехидный голос в динамике, и стрелок-хомосапиенс победно сжал гашетки орудий.
- Тысячу рад тебя слышать! Мы решили подобрать Мойру, а может, и еще кого-то из ребят, - и да, простейший математический анализ позволял предположить, что в живых осталась только она, ибо Микки, да и все остальные бойцы «Затмения» хорошо знали характер этой самки хомосапиенс – надломленный, но не сломленный; так крепчает дерево, однажды пораженное молнией – изуродованное, оно, оправившись, разрастается еще пышнее и зеленее – до чего же давно Микки видел подобные деревья, до чего же давно его обоняния не касался влажный и ветреный воздух Сур'Кеша, родных зеленых джунглей и белых городов под ярким солнцем и стремительными циклонами! «Место тайн, место тайн», - но его орган для перекачивания крови зачем-то рефреном отстукивал только эти два слова, и теперь уже два летуна мчались к тому, что было базой «Затмения».

Кислый запах отстрелянных термозарядов воцарился во рту, в легких, и Мойра Вэйн знала – это запах страха и поражения. Она палила уже наугад, вслепую, за вспышками выстрелов не видя своего врага, до того самого момента, как он возник из пустоты, пылающим монстром приземлившись на стекло фонаря кабины. Женщина замерла, глядя в горящие мертвым светом глаза – не глаза, точки, пронзительные лампочки в голове не-человека. Синие молнии расцветили его тело, оплели, но лезвие меча шло вниз, неумолимо. Она попыталась сбить врага манипулятором, но тщетно – только взмахнула рукой, в которую мгновение спустя вошло лезвие. Мойра Вэйн чувствовала, как меч прорезает бронекостюм, как вонзается в левое предплечье – и идет сквозь него, ниже, к груди; скрипела плоть, ее собственная плоть, шипела кровь, нервы взвыли парализующей болью; страх и отчаяние вспыхнули в последний раз – непослушные пальцы правой руки коснулись инструметрона. Она боролась за свою жизнь, и не собиралась сдаваться.
«Генераторы…»
Нарушенная герметичность кабины пропускала внутрь искрящую синюю смерть, вслед за лезвием, что продолжало опускаться. А затем оно замерло, и будто ядом прошило все тело женщины, что удалось отключить всего один из генераторов электрического поля. Под броней хлюпало, и было горячо, сквозь ослепительную боль; запах озона, гари, и собственной крови душил, а Мойра Вэйн не могла пошевелиться, пришпиленная лезвием, будто мотылек.

У сине-фиолетового месива яблоку негде было упасть, выражаясь фигурально, даже элкорскому, из тех, что они оставляют в своих ватерклозетах – оу, разве Микнарин Аррн может удержаться от какого-нибудь ватерклозетного сравнения? – никак нет, ни в коем случае, и даже в таком, как этот, случае, он ни за что не удержится. Летуны привлекли внимание возящихся внутри тварей практически сразу, но, что было примечательно, не всех. Остальные тянулись и тянулись внутрь неслабо потрепанной базы, облепив ее так, что она переливалась синим и фиолетовым, будто гигантский ханар, испытывающий колики.
- Уроды, бл*, - веско высказался самец хомосапиенс, снова мотнувшись на своем месте, ибо Микнарин провел маневр уклонения, уходя от биотических залпов, а вот их напарнику-летуну повело несколько меньше – залпом его зацепило, пожирающая «деформация» уничтожила щиты – с десяток пожирающих деформаций, следует отметить! – и летун, загоревшись, подобно своему недавнему собрату, рухнул у края здания, проломив перекрытие подземного ангара. Могучим взрывом тварей смело, будто крошки от пончиков со стола – лапой хозяйственного и чистоплотного Микнарина Аррна!
- Получайте, сукины дети! – остатки боеприпасов были активированы, летун рванулся к пролому, ибо оба инструментрона показывали наличие жизни там, под развороченными краями, и более того – это был союзник. Погибших жаль? Не жаль, не жаль, потому что жалость заставляет отвлекаться, чего Микки крайне не хотелось бы. Летун завис над краем дыры, и Микки с сожалением понял, что опустить его так, чтобы потом иметь к нему доступ, не получится, ведь скоро потрепанные взрывом твари придут в себя, но ведь они не зря над техническим ангаром, так? Должно же там что-то остаться, из транспорта?
- Прикрой меня! – крикнул он на бегу стрелку-хомосапиенсу, снимая с креплений «яд». Разлетались промороженные крио-патронами снаряды, замедляя тварей, которые как-то слишком заторможенно реагировали, и отнюдь не по причине криопатронов! Быстрый саларианский ум немедля просчитал до десятка вариантов причины такого столь странного поведения тварей, ведь доселе те отличались исключительно лишь исключительной скоростью, и столь же исключительной агрессивностью! – а лапы его перезаряжали дробовик, созданный специально для организованного отступления лучшими саларианскими оружейниками – или для яростного наступления, каковым оно было сейчас. Турель из-за плеча Микнарина поливала противника нескончаемым огнем, а сияющая техническая броня была готова вспыхнуть оглушающей волной в любое мгновение.
«Где?!» - односложно, односложно, и на Микки не похоже; в глубине ангара искрил ответ, искрил синеватыми молниями, постепенно тускнущими. Он увидел, он узнал боевого робота Мойры Вэйн, ее индивидуальную разработку, чересчур нерентабельную из-за опасности, и слишком недоработанную. Что заставило глупую самку хомосапиенс залезть туда, и с кем же она решила сражаться? Повсюду стояли ожидающие команды роботы, мерцая красными «восьмерками» на дисплеях верхних блоков – головах, а это означало, что активировавший их инструметрон еще работает, но факт того, что роботы больше не стреляют, говорил лишь об одном – инструметрон работает на еще живом хомосапиенсе. Под лапу быстро скачущего Микки подвернулось что-то мягкое, более мягкое, чем обломок робота; саларианец чуточку потерял равновесие, но быстро восстановился, с интересом рассматривая нечто наполовину синтетическое, наполовину напоминающее хомосапиенса. Видел ли он такое уже, раньше? – пожалуй, что видел, но в несколько иной форме.

Робот повалился набок, все еще послушный движениям своего пилота. Мойру Вэйн свело болью, и он инстинктивно съежилась, заваливаясь в сторону. Было тепло, почти жарко. Странно… ведь кровь уходит, а значит, уходит тепло. И говорят, что становится холодно, если умираешь, так почему ей так жарко? – женщина медленно выдохнула пересохшим ртом, и распахнула глаза на резкий, глухой удар по стеклу. На ее лицо упало несколько мелких осколков.
- Мойра! – приглушенный, гнусавый голос. Микки. Саларианский дурачок Микки.
- Мик… - она хотела сказать ему, чтобы он уходил – собственный приказ звучал рефреном в тяжелой, затуманенной голове. Затем она вспомнила о генераторах электро-поля, которые могут навредить ему.
- Микки… отключи, - но сквозь вату в ушах прорывался приглушенный писк собственного инструметрона, сигнал которого перекрывался посторонним. Затрещали стыки герметичной кабины, еще больше стекла осыпалось на лицо, потянув несильным ощущением боли книзу, к подбородку. «Кажется, меня немного порезало», - он думала об этом настолько равнодушно и отстраненно, что даже не поняла, как из ее тела потянули меч. Тогда она закричала.

Выбираться им пришлось отнюдь не на летуне, да и как бы они погрузили туда раненую, ведь там всего два места, и крайне ограниченно пространство? – но, ведь они находились в транспортном ангаре! Поручив Мойру заботам стрелка-хомосапиенса, Микки прикрывал их отступление до стены. Двадцать метров – по обломкам техники и роботов, под нескончаемый вой биотики тварей, которые будто очухались. Мойра, с залитой панацелином рукой что-то пыталась сказать, но от грохота, заполнившего слуховые отверстия Микнарина, он ничего не мог разобрать – он просто стрелял, улыбаясь, подпитывал свои щиты, поглощая барьеры противников, и снова стрелял. А что еще ему оставалось? – «скорпион» плевался ртутью, «цикада» стрекотала, будто одуревший на солнце знойным летним днем косогор, полный кузнечиков; «яд» выбрасывал последние термозаряды, а броню Микнарина покрывало синее пламя. Щиты почти истощились, один взрыв технической брони они уже использовал, и эти двадцать – нет, двадцать один метр до старого челнока у стены были самыми долгими в его недолгой, по чьим-то там меркам, жизни. Но наконец взревели двигатели, и челнок, вздрагивая от ударов биотикой, кое-как выбрался из пролома навстречу сумеркам Омеги. Они набирали высоту, уходя в черноту того, что здесь называется небо, пока челнок не начал очень уж крайне угрожающе поскрипывать  и чихать двигателями.
- Кто остался? – донесся до слуховых отверстий Микнарина нетвердый голос самки хомосапиенс. Мойра поднялась с сиденья, где ее заботливо придерживал стрелок, и подошла к панелям управления челноком, за которыми сидел Микнарин, хранящий полное молчание. Он не ответил, наверное, потому что пересохло во рту, и его длинный лягушачий язык впервые в жизни свернулся в рулетик куда-то назад.
- Мало осталось, - стрелок возник рядом с Мойрой, поддерживая ее за плечи, Микки видел это в отражении полированной панели над голограммами управления. – Почти никого. Надо спрятаться, Мик, - над Омегой обычно летали тысячи челноков, но не сегодня. Не в этот черный день.
Саларианская лапа повела по панели, челнок помчался вниз, мягко сбавляя скорость, что было не так-то просто. Развалины какой-то башни, одной из сотен, почему бы не приземлиться там? Не в туннели, рядом с туннелями, вход в которые, возможно, попросту завалило? – вероятно. Все – вероятно, в развалинах их могут поджидать чудища, бомбы, взрывы, полусинтетические хомосапиенсы, и гори-трава ведает, что еще. А все его запасы гори-травы остались…
Остались.

Омега полыхала, синим и рыжим пламенем, дым пожарищ стлался, словно в эпической картине какого-нибудь блокбастера. Спрятав челнок среди развалин, трое из «Затмения» вышли будто на гребень – на выломанный, торчащий ребром кусок стены, под которой собиралась вода из прорванной канализации; пахло нечистотами, дымом и горем.
- Что случилось, Вэйн? – самец хомосапиенс обнимал самку за плечи, чересчур бережно и аккуратно, поддерживая ее. Микки молчал.
- Я думала заманить их, Марк, - невесело усмехнулась та, - думала заманить… и взорвать себя с ними.
«Значит, склады взрывчатки еще в порядке», - взгляды все троих невольно обратились в ту сторону, где во мгле вечной ночи чернело что-то еще более черное, неизгладимо черное.
- У меня ничего не вышло. Меня преследовал… не знаю, кто он был. Не знаю, зачем там оказался. Не думаю, что лично за мной, - смешок и оханье, как это предсказуемо – потревожить рану. Голос самки хомосапиенс стал прерывистым, с придыханием – кажется, она плакала. Микки не смотрел на нее, он просто молчал, и осматривал округу. У него не было собственного оптического прицела для дальнего осмотра, и он спокойно взял его с винтовки самца хомосапиенс. Марк? Что же, пусть будет Марк. Марк, Мойра, и Микнарин. Три «М».
- Что ты видишь, Микки? – негромко спросила его Мойра. Микки покачал рогатой головой, глядя на то, как по улицам Омеги ползет бело-желтая река. Эмблемы на броне  были знакомыми, и хомосапиенсы с этими эмблемами наводили порядок на улицах, убивая тварей. Он молча передал прицел кому-то из хомосапиенсов – Марку ли, Мойре ли, не стал обращать внимания, и сел на краешек стены, обняв тощие колени, одно из которых отдалось запоздалой болью... Он не получил ни одного серьезного повреждения, ни единой травмы, такой, чтобы ронять зеленую кровь изо рта, но лучше бы они были. Лучше бы они были!
Свернувшийся в рулетик язык прилип к пересохшему нёбу, и Микки мог только молча смотреть на то, как «место тайн» превращается в ничто, как его жизнь растворяется в огне и дыму.

Отредактировано Micky Arrn (30 декабря, 2016г. 14:50)

+3


Вы здесь » MASS EFFECT FROM ASHES » События между МE2 и МЕ3 » Эпизод 7.6 [Deceit. Distraction. And a big fucking army]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC